Мы вновь обращаемся к знаменитой пьесе Б. Шоу. В прошлый раз «Пигмалион» учил нас орфоэпии – искусству правильного произношения1. Сегодня наша вторая встреча с этой замечательной комедией. Чему же на этот раз научит «Пигмалион»?

Давайте прочитаем это произведение не как весёлую, блестящую комедию о лондонской цветочнице, за несколько месяцев превращённой в «герцогиню», а как пособие по культуре речи, как книгу о силе слова, поднимающего человека над своей средой, рождающего новую человеческую личность.

Напомним: на пари с полковником Пикерингом профессор фонетики Генри Хиггинс решает всего за полгода из чумазой замухрышки, говорящей на смеси диалекта и просторечия, сделать настоящую леди. Но с самого начала Хиггинс понимает, что делать из Элизы герцогиню – значит обучать её не только правильной речи, но и изысканным манерам, культуре поведения в обществе.

В третьем действии пьесы педагогический эксперимент над Элизой Дулиттл в самом разгаре: произношение своей ученице Хиггинс уже поставил, теперь главное то, что произносит девушка. Столкновение между как и что порождает массу комичных ситуаций. Вот один очень характерный фрагмент – Элиза на приёме у светской дамы, матери Хиггинса.

«Э л и з а. Незначительная облачность, наблюдавшаяся в западной части Британских островов, возможно, распространится на восточную область. Барометр не даёт основания предполагать сколько-нибудь существенных перемен в состоянии атмосферы.
Ф р е д д и. Ха-ха! Вот умора!
Э л и з а. В чём дело, молодой человек? Я, кажется, всё правильно (выделено автором статьи) сказала.
Ф р е д д и. Потрясающе!»

Почему же гости миссис Хиггинс смеются? С одной стороны, безупречно правильные замечания Элизы о погоде вызывают смех потому, что чрезмерная правильность воспринимается обществом как нарушение норм разговорной речи. Правильно, но неуместно, не принято так говорить. С другой стороны, в речи Элизы всё ещё встречаются грубо-просторечные слова и обороты.

Разговор о погоде – излюбленной теме англичан – плавно перешёл на болезни. Вот тут-то бывшая цветочница и показала себя во всей красе: «А я так думаю, просто укокошили старуху», «Кто шляпу спёр, тот и тётку укокошил». А венцом участия Элизы в светской беседе стала фраза, повергшая в шок всех присутствующих: «Чего-о? Пешком? К чертовой бабушке!»

Смешение стилей – официально-делового и грубо-просторечного – и создаёт комический эффект, а фразы о шляпе и тётке стали крылатыми не только в английском, но и в русском языке.

Итак, какой же «лингвистический» вывод сделаем мы после прочтения пьесы Б.Шоу? Всё хорошо на своём месте. Важно говорить не только правильно, но и уместно, красиво, выразительно, в соответствии с целями и задачами общения. Этому учит специальный раздел науки о языке, который называется культура речи.

Культура речи включает в себя две ступени освоения литературного языка: 1) правильная речь и 2) хорошая речь, или речевое мастерство.

Характеризуя нормы литературного языка, мы рассматриваем нормативный аспект культуры речи. Языковые нормы описаны в грамматиках и словарях. Оценки вариантов при этом весьма категоричны: «правильно – неправильно», «по-русски – не по-русски», «допустимо – недопустимо» (гораздо реже: «допустимо и то и другое»). Например: неправильно говорить одел пальто, сколько время, пара туфлей, не ложи локти на стол, правильно: надел пальто, сколько времени, пара туфель, не клади локти на стол.

Однако, кроме нормативного аспекта, существует ещё коммуникативный, не менее важный, чем первый. Коммуникативный (от лат. communicatio – «общаться») – значит связанный с общением, с выбором необходимых для данной цели языковых средств. Оценки вариантов при этом менее категоричны: «лучше – хуже», «вернее, яснее, точнее, уместнее».

Вот пример из замечательной книжки
К. Чуковского о русском языке «Живой как жизнь». Жена говорит мужу: «Я ускоренными темпами обеспечила восстановление надлежащего порядка на жилой площади»;
«А теперь заострим вопрос на мясе». Есть ли в этих фразах ошибки? Ни одной в общепринятом значении этого слова. Однако все понимают: так не говорят, слишком сухо, официально, будто составляя канцелярский документ, обращается жена к мужу. Недаром эту болезнь К. Чуковский назвал канцеляритом – болезнью пострашнее жаргона и просторечия.

Речевое мастерство – в отличие от правильности речи – это не только следование нормам литературного языка, но и умение выбирать из существующих вариантов наиболее точный в смысловом отношении, стилистически уместный, выразительный и доходчивый. Речевое мастерство – это и есть подлинная культура речи..