Читаем и анализируем текст

Текст, который вы будете анализировать, представляет собой отрывки из книги «Родная речь» (1990) известных современных критиков-эссеистов Петра Вайля и Александра Гениса. Эта книга не научное исследование и не учебник, а свободный разговор с читателем о главных произведениях русской литературы – от «Бедной Лизы» Карамзина до «Вишнёвого сада» Чехова. Остроумно и ненавязчиво авторы «Родной речи» помогают читателям отойти от привычных стереотипов в суждениях о русской классической литературе и увидеть в ней живую словесность.
Особое место в книге занимает глава, посвящённая «Евгению Онегину». П. Вайль и А. Генис размышляют о том, почему для современного читателя роман Пушкина оказался «закрытым», почему сегодня, всё зная о нём, мы разучились читать его непосредственно, обращаемся не к роману, а к различным текстам, написанным «по поводу «Онегина». Не забудем, что перед нами эссе, со всеми присущими этому жанру особенностями: свободной манерой изложения, парадоксальностью суждений, ассоциативностью мышления, яркой образностью.

Внимательно прочитайте фрагменты из эссе П. Вайля и А. Гениса.
ВМЕСТО «ОНЕГИНА»

Прочесть «Евгения Онегина» в наше время – невозможно.

Дело даже не в школьной трактовке. Пушкин вообще, и «Евгений Онегин» в частности, шире хрестоматии и учебника – это часть жизни, о которой каждый имеет не конкретное, но своё представление. (Так каждый разбирается в медицине, футболе и воспитании детей.) И даже тот, кто «Онегина» не читал, его знает. <...>

Это происходит оттого, что читатель общается не с романом, а с неким метатекстом – чем-то большим и вязким, что лежит между романом в стихах, написанным Александром Сергеевичем Пушкиным, и читательскими усилиями. На этой дистанции «Онегин» успевает измениться и подладиться к восприятию. Всё известно про роман, и на самом деле читать его совершенно необязательно: и без того он с нами в виде бесчисленных словесных, образных, идейных цитат. Русский человек с малолетства знает, что чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. У нас у всех дядя самых честных правил, даже если дяди нет.

«Евгений Онегин» более не доступен для непосредственного прочтения. Вместо романа у нас есть его аура – бесплотная и бесконечная субстанция, неиссякаемый образ совершенства и красоты. <...>

Всё тут диковинное, богатое, заграничное: кларет, брегет, двойной лорнет. Не простой, одинарный лорнет, как у всех, а двойной.

Из самих стихов, если читать их пристально и буквально, можно извлечь решительно всё: на то и большая форма, «энциклопедия». <...>

Убрать необязательную болтовню, избыточные описания, отступления о ножках и бордо – останется трагедия о разбитых и простреленных сердцах. А «Евгений Онегин» – совсем не то.

Это крепкая бодрость: зима, крестьянин, торжествуя. Это романтическая любовь: свеча, слёзы, гусиное перо.

Это былое веселье: с ананасом золотым, страстью нежной, толпою нимф, щётками тридцати родов, кавалергарда шпорами, ножкой Терпсихоры, огнём нежданных эпиграмм.
Это та жизнь, которая должна быть, но нету.

Задания 13 тура